Тайное Братство

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тайное Братство » Старые отыгрыши » Дом Теодора Фридмана


Дом Теодора Фридмана

Сообщений 1 страница 30 из 63

1

Дом довольно просторный и обеспеченный, но без затей и особой роскоши. Один этаж и чердак. На первом этаже кухня вместе с гостиной, кабинет, спальня хозяина дома, гостевая комната, длинный коридор, переходящий в холл. Все помещения весьма просторные.

0

2

/Начало/

Огромное белое поле, свист ветра в ушах и очень высокие деревья... Дитер так быстро, как мог, бежал через это белое поле вперед. Куда? Он сам не знал, но что-то заставляло его бежать, не останавливаясь, хотя он уже задыхался от бега и ледяного воздуха, ударяющего в лицо. Сил не оставалось и, споткнувшись о какую-то промерзшую ветку, мальчик упал в снег.
- Дитер! Чего ты там мешкаешься? Давай быстрее! Мы уже полчаса ждем тебя здесь! - приветливый голос отца и он поднял глаза, увидев перед собой их машину с открытыми дверьми.
Семейство расположилось у обочины, как будто на пикник, хотя вокруг завывал ветер и не было ничего, кроме заснеженной природы и пустынной трассы. Спереди сидела мать, улыбаясь ему, читая какую-то газету между делом, Дитрих изучал содержимое красочной сумки, набитой всякими вкусностями, а отец, выйдя из машины, звал его присоединиться.
- Нет! Нет, я не пойду! Не надо!
- Почему же? Иди к нам, - голос отца как-то резко изменился и мальчик услышал звук заводящегося мотора, - Или нам самим за тобой ехать? - звук стал еще громче, словно угрожающим, сменился ревом...
Дитер осмелился поднять глаза и увидел, как их старая машина едет прямо на него. Испуганный взгляд поднялся выше и мальчик увидел за рулем изуродованный труп отца, а рядом такую же мать...

- Нет! - неосознанно закричал он и резко распахнул глаза, чувствуя, как дрожит, словно от холода.
"Сон... просто сон... если бы..."
Дитер еще пару минут не мог пошевелиться, лежа на спине и глядя в потолок. Дрожь постепенно уходила, дыхание успокаивалось, а вот мерзкое чувство и воспоминания оставались... как будто с того момента и не уходили.
Он заставил себя сесть, оглядываясь в комнате словно в первый раз.
"А... ну да, дядя... его дом..." - он зажмурился и затем снова резко открыл глаза.
- Дитрих?.. - негромко позвал он, отметив, что брата нет в комнате.

0

3

Дитрих только-только выключил шумящую воду в ванной комнате, как немедля услышал голос брата. Он искренне надеялся, что Дитер не звал его уже какое-то время. Вдруг что-нибудь случилось, а он не слышал?
Мальчик поспешил вернуться в комнате, которая теперь была его напару с братом. Лицо и волосы у него были мокрые, а глаза чуть красные. Он проснулся намного раньше брата, только вам мало что успел за это время сделать. С момента пробуждения и до этого самого он, запершись в ванной, не стесняясь плакал в рукав рубашки. Рубашка была папина, очень старая, с того времени, когда он сам был еще совсем молодым. Дитрих всегда носил ее дома, особенно если было прохладно. Сейчас он ее практически не снимал.
На ходу он вытер лицо полой рубашке и вошел в комнату.
- Проснулся, - севшим голосом констатировал мальчик, опускаясь на кровать рядом с братом и почему-то стараясь не смотреть ему в глаза, - ты проспал почти до ночи, - снова дурацкие факты, - ты как..?
Говорить последнее время было очень сложно. Дитрих был куда молчаливее, чем раньше, а если и подавал голос, то очень бесцветно, словно какая-нибудь компьютерная программа.
Вот как сейчас.
Не то чтобы его не интересовало состоянее брата, но выражать чуть больше радости по поводу его пробуждения он просто напросто не мог.

0

4

Дитер поднял глаза на вошедшего брата. Выглядел тот, мягко говоря, неважно. Хоть и после ванной, что сразу было очевидно.
"Плакал..." - отметив это про себя, мальчик поспешил отвести глаза. Какое-то тупое чувство вины не давало смотреть на него так открыто, как раньше. Он прекрасно знал, что Дитрих винит себя в смерти родителей, но в его мыслях все это недолгое время была лишь одна мысль, что во всем виноват он и только он. Как обычно. Как всегда. Только сейчас виноват настолько, что никогда этого не забудет и не простит себе.
- Кошмар приснился, - негромко ответил он на вопрос брата, сидя по-прежнему на краю постели и не поднимая глаз, - А ты плакал... - так же, не поднимая глаз.
Все это время, против обыкновения, Дитер вел себя, должно быть, даже тише брата. Было трудно говорить, смотреть в глаза абсолютно всем. Когда дядя встретил их на вокзале Крефельда, мальчик не произнес ничего, кроме "здравствуйте", и даже не поднял головы. От этой встречи чувство вины только усилилось и ему казалось, что Теодор, не высказывая этого вслух, все знает и винит его.
Дитер чуть мотнул головой, стараясь не предаваться снова по сути бессмысленным мрачным мыслям.
- Давно не спишь? - чуть помолчав, он вновь подал голос и мельком глянул на окно. Темно, как-то тихо и мрачно... пусто. Чужой дом, чужой город... мальчик невольно поежился, отметив, что так и не переоделся в домашнюю одежду, а сидит на чистой постели в том, в чем приехал.
"Наверно, давно... интересно, а что вообще сейчас лучше? Спать или?.." - сейчас он попытался вспомнить, сколько времени не спал... сколько вообще времени прошло с тех пор... неделя? Чуть меньше? Больше?..

0

5

Вместо ответа Дитрих молча улегся на постель, чуть толкнув брата, чтобы тот подвинулся. Лег и свернулся в клубочек, обнимая колени. Отвечать что-то было бессмысленно. Да и какая вообще разница.
В общем-то Дитрих попытался ответить. Ведь это все придется как-нибудь пережить, перетерпеть, ведь им всего по четырнадцать и жизнь ни на чем не кончается, только вот...
Вместо того, чтобы что-то сказать, мальчик заревел. Не заплакал, а попросту заревел, обняв брата за пояс и уткнувшись ему в живот. Дитрих не пытался даже притвориться, что не хочет плакать. Он изо всех сил прижался к брату, и слезы мальчика моментально сделали футболку Дитера влажной.
Больно. Обидно. Страшно.
Страшно так же, как тогда. На заснеженной дороге. Как когда оглушило взрывом, как когда Дитрих в первую же секунду рванул к машине и тут же надышался едким дымом и чуть не выжег себе глаза и легкие. Тоскливая ненависть к себе самому за то, что подлил масла в огонь ссоры, которая могла просто закончиться и все, и понимание, что ничего уже нельзя будет исправить.
Кто-то где-то был к ним несправедлив. Ведь даже несмотря на то, что близнецы чаще выводили своих родителей из себя, чем заставляли радоваться, они очень сильно любили их. Маму и папу.
Самую красивую маму на свете. Самого храброго и сильного папу в мире. Так вот очень наивно, по-детски. Да ведь они и были детьми, совсем одинокими. И даже дядя, который взял их под свою опеку, никогда не сможет восполнить хотя бы крупицы того, что они потеряли.
В голове мешались мысли, чувства и воспоминания. А Дитрих просто ревел в голос, выл от тоски и боли, сминая одежду брата и заливая лицо слезами. Больши ни на что у него не было сил.

+1

6

Дитер чуть вздрогнул, когда брат толкнул его, забираясь на постель. Он медленно, с некоторой опаской обернулся на него, и когда увидел, что тот расплакался, на несколько мгновений замер. Видеть слезы брата было больно. Безумно больно. И если раньше он мог обнять, успокоить и глупо сказать, что "все будет хорошо"... тогда так можно было сказать, тогда он сам верил в это, мог что-то сделать для того, чтобы так было. То сейчас ничего... совсем ничего. Случившееся не подлежало исправлению и возврату. Наверно, лучшее, что он мог сделать, это не открывать рот, полностью уверенный, что от его слов одни проблемы. Говорить "не плачь" - зачем? Глупо. Напротив, лучше было дать выход эмоциям, чем копить все в себе, но сам Дитер почему-то сейчас почти до крови закусил губу, чтобы не расплакаться.
Он снова вздрогнул, ощущая, как крепко и как-то отчаянно руки брата сжали его талию, и чуть приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, но слов не было. Непривычно для него, но их не было.
Забравшись обратно на постель, он сам улегся рядом с Дитрихом и прижал его к себе так крепко, как только мог, зажмурившись и уткнувшись носом в его волосы.
Хотелось проснуться, как от того кошмара, открыть глаза и с облегчением подумать, что это только сон. Просто страшный сон и ничего более. НО только этот "сон" длился настолько долго и был слишком реальным. Все, что казалось нерушимым, рухнуло в один момент. Так, как никто из них никогда не мог предположить. Еще две недели назад обычная семья, очередная выходка в школе, очередной вечер в доме Гёте, куда так любили приходить друзья и знакомые, все как всегда, как обычно, как и должно быть...
Дитер тихонько всхлипнул и сильнее сжал пальцы на плечах брата, чувствуя, как его футболка намокла от слез.

0

7

Минут через пять Дитрих перестал реветь. Он все еще всхлипывал, крепко обнимая брата, но плакать почти прекратил. Если слезы и катились - то уже сами по себе. Такие, которые остановить очень сложно.
Ди чуть отстранился, вытирая лицо рукавом. Нужно было бы умыться холодной водой, придти в себя и успокоиться, но так умею только взрослые. Детям можно плакать, когда им грустно. А когда так больно - тем более.
- Все...все будет хорошо, правда, Ди? Будет..? Хорошо..?
В это верилось с трудом. Даже спрашивать было невероятно сложно, да и каков бы ни был ответ, он не имел значения на практике. Но Дитриху было необходимо услышать от человека, который значил для него больше всего на свете, что да. Да, неприменно все будет хорошо.
Все будет просто замечательно.
Что этот кошмар кончится, что не будет ни страшно, ни больно. Что улыбки опять будут настоящими и у них снова будут друзья. Что жизнь не просто продолжится, а начнется заново, невероятная, чудесная жизнь без боли.
Только вот Дитрих искренне желал, что его когда-нибудь накажут за то, что он сделал. Потому что на нем не осталось ни царапины, а они оба погибли. Так нечестно. Так быть не может. Никогда, ни в одной сказке злодеи не оставались безнаказанными. Даже в самой закрученной истории зло получало по заслугам.

0

8

Несколько минут, что они лежали так, тесно прижавшись друг к другу, пролетели как-то одновременно и быстро и очень медленно прежде, чем Дитрих первым подал голос, подняв глаза и чуть успокоившись. Дитер шумно выдохнул, чуть разжав руки на его плечах.
- Будет... обязательно будет... мы должны это пережить, наверно... - негромко ответил он и как-то неосознанно провел кончиками пальцев по его щеке, стирая слезы, которые сами собой катились из глаз.
По телу невольно прошлась дрожь от мимолетной мысли, что в этот день он мог потерять и брата, если бы отец не вывел их одновременно из машины, и мальчик снова обнял его так крепко, как только мог.
- Я с тобой... всегда буду с тобой... не бойся, все будет хорошо. Когда-нибудь... возможно, скоро. Будет, - как-то слишком быстро прошептал он, боясь открыть глаза и смотреть на брата, только ощущая его рядом с собой.
"Что же мы сделали не так и не то, что... вот так? Почему?.. Это ведь нечестно... несправедливо... так не должно быть..."
Надо было прийти в себя... встать, умыться, возможно, выпить успокоительного чая, хотя бы что-то поесть. Ведь с приезда в дом дяди, он не помнил, чтобы они оба что-нибудь ели. Это состояние, в каком-то полузабытье, сильно изматывало и морально и физически, и Дитер чувствовал, что даже долгий сон не принес никакого облегчения.
- Давай чай сделаем... хочешь?.. - тихо спросил он, не отрываясь от него и не поднимая головы.
"Не думать, значит? Отвлечься? Прйити в себя? После того, что ты натворил, ты еще хочешь успокоиться?" - Дитер закусил губу, изо всех сил стараясь прогнать мучавшее его все эти дни чувство вины.

0

9

Ди с удивлением для себя отметил, что действительно стал успокаиваться. Какой смысл лить слезы, если они ничему не смогут помочь? Можно плакать хоть до обезвоживания, но обратно утерянного вернуть не получится.
Мальчик кивнул, садясь на кровати и снова вытирая щеки полой папиной рубашки. На мгновение его губ даже коснулась улыбка, такая вымученная, бледная, но все-таки улыбка. Дитрих искренне постарался улыбнуться, только вот станет ли брату от этого легче?
Дитрих поднялся с кровати и протянул руку брату. Нет, безусловно, он поднялся бы и сам, но мальчику показалось, что это сейчас было необходимо. Поддерживать друг друга в каждой мелочи, при каждой возможности. Просто чтобы каждый из них знал, что второй всегда рядом и никогда никуда не пропадет.
- Давай. Только сладкого, очень. А то слезы совсем соленые...
Не говоря уже о горечи, которая цвела в сердце. Но никакими сладостями не перекрыть ее, не заставить хотя бы чуть-чуть уменьшиться.
Но вот сейчас они встанут, пойдут на кухню, незнакомую совсем кухню, и будут там искать что-нибудь съедобное. То еще приключение - чужая кухня. Да и вообще, чужой дом. Должно пройти немало времени, чтобы он стал своим, а не дядиным.

0

10

Дитер как-то смутно видел, как брат отстранился и сел на постели. А затем.. улыбнулся? Или это показалось? Тем не менее мальчик чуть сжал его протянутую ладошку и слегка улыбнулся в ответ.
- Какой захочешь... нам бы его еще найти, этот чай... и этот сахар, - Дитер немного медленно встал с постели и потянул брата к выходу из комнаты.
Честно говоря, он как-то не особо запомнил, где в этом просторном доме была кухня, ведь даже не заходил туда, а сразу, как только дядя привез их в свой дом, прошел в указанную комнату и, проплакав около получаса, наконец уснул. От накопившейся за все это время усталости, от переезда, который дался ему с огромным трудом. Он смутно вспомнил, как друг семьи, сопровождавший их до Крефельда, поил обоих успокоительным перед поездкой, пытаясь уговорить мальчиков, что все будет хорошо. В автобус садиться был панически страшно, и какое-то время он ехал, сжавшись в своем сидении и зажмурившись.
Сейчас, остановившись посреди кухни, Дитер несколько секунд растерянно оглядывался по сторонам, словно видел это все первый раз, а затем толкнул одну из дверей, которая, по его предположению, была дверью на кухню. Как ни странно, он угадал и мальчики вошли в просторное помещение. Не сравнить с их маленькой, но очень уютной кухней дома. Большое окно, простор, высокий потолок, довольно дорогая мебель, мягкий диван в углу у стола. Почему-то ему показалось, что здесь как-то пусто и холодно и он снова остановился, не отпуская руки Дитриха.
- Где-то здесь должно быть... А его нету, да? Дяди... - обводя несколько рассеянным взглядом кухню, наконец спросил он брата.

0

11

- Я его не видел.
Дитрих даже лица его не помнил. Не помнил, как он встречал их, не помнил ни поездки, ни того, что было до нее. Только помнил, что руки у Дитера были ужасно холодные, а перед глазами была бесконечность сменяющихся размытых пейзажей. Пахло людьми, бензином. Мерзко воняло бензином. Как тот дым. Он никогда не забудет этот запах. Кажется, он чувствовал его даже сейчас. И он был уверен, что если он сделает глоток чая, то на вкус он будет как этот дым. Дитрих не смог бы вспомнить, когда он ел или пил последний раз. Кажется, целую вечность назад.
Он не разжимал пальцев, которыми держал брата за руку. Они шли так по коридору, где почему-то не включили свет, и потом на кухню, где Дитрих все-таки зажег стоящий недалеко от входа торшер. Почему-то свет его безумно пугал. Как та вспышка. И он предпочел полумрак. Даже предположение того, что здесь может быть светло, заставляло его содрогнуться.
- Наверное, здесь, - ди подвел брата к шкафчикам, просто потому что боялся, что если отпустит, то он исчезнет. Хотелось связать их руки, чтобы никогда друг дружку не отпускать.
Дитрих орудовал одной рукой - безошибочно открыл нужный подвесной шкаф, достал две чашки и жестяную банку с чаем. Дома он всегда пил фруктовый, из дешевых пакетиков. Но он во всяком случае был ужасно вкусным. А еще у Дитриха была чашка в виде огромной ягоды клубники. Из нее особенно вкусно было пить молоко. Оно казалось клубничным.
- Надо поставить чайник. Помоги.
С этой задачей одной рукой было справиться сложнее. Но Дитрих ни за что бы не отпустил руку брата.

0

12

Дитер даже как-то не заметил, что брат включил свет. Все же они всегда были разными и на этот кошмар, который оба видели в общем-то одинаково, реакция стала разной. Для одного самым страшным был взрыв, а для другого машины сами по себе.. все движение, звук мотора. тормозов...
Дитрих не отпускал его руки, и он четко ощутил, что тот просто боится это сделать, ужасно боится остаться один хотя бы на секунду, хоть как-то... он мягко сжал пальцы брата, давая понять, что не отпустит и не оставит одного.
Кухонный шкафчик приоткрылся и, скользнув взглядом по его содержимому, Дитер снова четко отметил для себя это одним словом: "чужое". В другой ситуации, если бы они просто приехали в гости к дяде, он был даже не обратил на это внимание и с радостным видом вытряхнул бы из этого шкафчика все его содержимое, чтобы найти что-нибудь интересное или просто посмотреть, что здесь есть. Сейчас... было как-то боязно. Он проследил, как брат достал чашки и банку с чаем, и после его слов немного растерянно огляделся по сторонам в поисках чайника.
- Видел... мы оба видели, - чуть помедлив, ответил он на фразу о дяде и, немного повозившись с чайником, включил его, - он куда-то ушел вроде... мы ведь первый день тут? Я не спал ведь... слишком долго?
Хотелось как-то разбавить тишину этой кухни, этого тихого чужого дома, где оба мальчика чувствовали себя потерянно и не в своей тарелке. Потянувшись за столовой ложкой, Дитер щедро зачерпнул чая и, изображая, что знает, как это делается, насыпал в чашки и залил кипятком. Привычных пакетиков не было, а развесной чай в их доме никогда не водился. Был не в почете.
- Наверно, готово, - он с сомнением посмотрел на чашки и протянул одну брату, - Пойдем на диван, - он чуть кивнул в сторону угла, где стоял означенный предмет мебели.

0

13

- Честно? Я потерялся во времени. Я не помню, сколько мы здесь. Вообще очень плохо все помню... - Дитрих бубнил слова себе под нос, почти не выделяя их интонациями. Он не знал, сколько спал, во сколько они приехали, сколько находились здесь. Не помнил, уходил ли куда-нибудь дядя.
Вообще ничего не помнил. Вернее, то, что помнить не хотелось, он помнил очень и очень отчетливо. Словно резкость и яркость повысили в несколько раз и картинки въелись в сознание.
Дитрих взял свою чашку и направился следом за братом к дивану. Там он забрался на него с ногами. Дома нельзя было сидеть на диване, если до этого ты ходил без тапок, а просто босиком или в носках. Потому что обивка пачкалась, а чистить ее было дорого. Лучше просто не создавать проблем изначально.
Чай был категорически невкусным. Дитрих забыл, что хотел насыпать целую гору сахара, но не в этом даже было дело. Чай был какой-то горький, а чаинки все время лезли в рот. То ли дело тот, который пах дыней и пакетик можно было заваривать несколько раз. Сущее лакомство.
Вообще абсолютно все вокруг казалось Дитриху неправильным. Слишком большое все, неуютное, чужое. Здесь пахло чужими людьми, здесь были чужие вещи, и его с Дитером один на двоих чемодан и дорожная сумка казались микроскопическими по сравнению со всем этим. Дитрих боялся разбирать чемодан и вешать свою одежду в шкаф. Казалось, что он ее просто пережует и выплюнет - какие-то дурацкие тряпки, застиранные и кое-где заштопанные. Зато удобные и любимые. Каждое утро Дитрих спрашивал у мамы, что ему одеть, а потом все равно одевал то, что ему хотелось. Каждое утро. Зачем он продолжал спрашивать совета у мамы и почему она продолжала их ему давать, мальчик не знал.
Дитрих сделал всего несколько глотков чая и отставил чашку на стол. Во рту стояла горечь, но в животе теперь было тепло. Есть совершенно не хотелось и тошнило даже от этого самого выпитого чая. Он обнял одной рукой коленки, уставившись куда-то перед собой.
- Это я во всем виноват.
Сказал и замолчал, замерев. Словно и не говорил ничего.

0

14

- Я тоже плохо помню... все... или хорошо... не знаю, - Дитер сам запутался в своих мыслях и ощущениях. Вроде бы все в памяти, но само это "все" так нечетко и размыто, что он не мог ни на что ответить наверняка.
Он мельком глянул на брата, севшего на мягкий диван и сжавшегося в клубочек, и, негромко вздохнув, сделал пару глотков чая. Тот показался невыносимо горячим и он, поморщившись, отставил чашку с громким звуком. Да и чашка была какая-то неудобная. Такую чашку нужно было держать двумя пальцами и изображать, что умеешь из нее пить. Дитер предпочитал старые здоровенные и красные, такие, как были у них с отцом. Вообще он всегда был, больше чем брат, похож на отца. Характером, привычками, даже интонациями голоса. Конечно, мальчик всегда отрицал это, ведь чаще всего дулся на него за очередное "нельзя" и "надо". На пару мгновений он снова зажмурился, вспомнив их кухню, такие незначительные, но придающие неповторимое тепло мелочи.. ком подступил к горлу и он просто не мог заставить себя вернуться к этой маленькой изящной чашке. Возможно, он не смог бы сейчас сдержаться и расплакался бы от настойчивых воспоминаний, если бы не тихий голос Дитриха рядом.
"Ты?! Ты-то в чем виноват? Ты не доводил отца так, что он не справился с управлением... это ведь я... как всегда я виноват... как всегда мое дурацкое неумение молчать..." - вслух он этого не сказал. Сейчас было бы бессмысленно говорить подобные слова. Да и Дитеру казалось, что брат итак знает, кто виноват на самом деле.
- Неправда... ты ни в чем не виноват, - чуть помедлив ответил он и, мягко отняв у него свою руку, прижал к себе, обнимая за плечи, - Мы оба будем очень долго винить себя... возможно, всю жизнь... но правда... твоей вины в этом нет... в том, что ты успел, а... - он запнулся, не желая говорить об этом, ведь это снова значило вспоминать тот ужасный день, который стоял перед глазами, как вчера.

0

15

"Виноват. Вы часто пререкались, часто ссорились. Но если бы я не ляпнул тогда про лыжи, не попытался вас разнять, чем заставил отца нервничать еще сильнее, или вообще попросил тебя не начинать это все с самого начала... виноват. Очень сильно виноват. Впервые ты последовал за мной, а не наоборот, и вот что вышло..."
Дитрих закрыл глаза, вслух не произнося ни слова. Было тихо. Где-то тикали часы, билось два сердца. Дитрих слушал дыхание брата, осторожно обнимая его в ответ. Вот она, его реальность на много лет вперед. Родной брат, дядин дом, сам дядя - неизвестно где. Теперь они всегда будут одни. Вокруг будет великое множество самых разных людей, но они все равно будут в полном одиночестве на всю оставшуюся жизнь. Потому что они вдвоем - единое целое.
- Я замерз. Тут холодно или мне только кажется..?
Дитрих дрожал.
Мама, когда переживала, всегда очень мерзла. Когда заболела и умерла бабушка, она все время мерзла, куталась в кучу свитеров и одеял, пила горячий чай и лежала у обогревателя, но все равно сильно мерзла. Папа обнимал ее, крепко-крепко, и тогда ей становилось чуточку теплее. И когда Дитрих брал ее за руку, он чувствовал, что руки у нее горячие, но она все твердила, как ей холодно. И мальчик подносил ее руки к губам и дышал на них теплым воздухом.

0

16

Дитрих прижимался к нему как-то осторожно и в то же время доверчиво и он сам мог лишь обнимать крепче, чуть поглаживая его плечи. Все, что он мог сделать сейчас, только быть рядом, а больше... как бы он ни хотел, ничего сделать и исправить он не мог. Ощущение собственной беспомощности, а оттого какой-то ничтожности было сильным, как никогда в жизни.
- Холодно? Нет вроде... наверно, тебе, как... - Дитер запнулся, закусив губу, осторожно глядя на прижимающегося к нему брата.
"Как маме, да... " - он как-то поспешно взял аккуратно лежащий на спинке дивана плед, в который дядя, наверняка, кутался вечерами, спокойно потягивая чай и смотря телевизор, и накинул на плечи Дитриха.
- Так не теплее? - осторожно спросил он и слегка коснулся кончиками пальцев его лба. Конечно, он не умел определять так самочувствие, как всегда это безошибочно умела мама, но все же. - Давай выпей чай... он мерзкий, да, но, может, лучше станет? Ты давно ничего не ел... нужно теплое что-то... давай, возьми, - наугад насыпав пару ложек сахара из стоящей рядом фарфоровой сахарницы, Дитер размешал чай и протянул ему.
Сейчас, спустя неделю, мальчики как-то немного приходили в себя, если это можно было так назвать. Скорее начинали осознавать, что произошло... и от этого чувство одиночества и полной растерянности становилось просто невыносимым. Хоть они и были вместе и старались поддерживать друг друга, все равно были лишь детьми, по сути не приспособленными к самостоятельной жизни, не привыкшими быть одни... хотя кто может быть привычным к такой ситуации?
Все это время постоянно кто-то был рядом, какие-то друзья родителей, знакомые... а сейчас они сидели на этом мягком диване, прижавшись друг к другу в тихой огромной кухне.
Тишина давила на виски и, увидев лежащий скраю на столе пульт, Дитер схватил его, нажав на первую попавшуюся кнопку.
- Пусть будет... ненавижу, когда так тикают часы... - прошептал он и так же забрался с ногами на диван, спрятав лицо на плече брата.

0

17

Дитрих послушно взял в руки чашку. Чай был горячим, но он этого не чувствовал. Чашка казалась ему теплой. Он сделал глоток, поморщившись. Чай теперь был, конечно, сладким, но легче от этого не стало. Было все так же противно, горько. Но тепло по телу разливалось гораздо быстрее, и мальчик, кажется, согревался. Кажется.
Они были вроде бы близнецами, схожими практически во всем, даже разница между временем их рождения была небольшой, только вот Дитрих всегда чувствовал себя по меньшей мере на пару лет младше, чем брат. Вот даже сейчас, когда Дитер укутал его пледом и настойчиво сунул в руки чашку, он вел себя немножко более по-взрослому, чем Дитрих. Я даже когда включил телевизор.
Дитрих не видел картинки, только различал отдельные слова и звуки. Да ему и не было интересно. Но так и правда было немножко легче. Казалось, что огромный дом давит на них, но сейчас словно кто-то еще был в доме, пусть это был всего навсего телевизор.
Мальчику хотелось сейчас несколько часов кряду говорить фразы, начинающиеся с "а помнишь...?" и находить им продолжение во всем, что было вокруг.
Как они вечером вместе смотрели телевизор с огромной миской поп-корна, как потом решали, кому мыть посуду, как... черт, этих "помнишь" было слишком много. Так много, что голова кружилась. А ведь могло бы быть больше.
Ступор, в котором они были сразу после гибели родителей, отпускал, как заморозка у зубного. Сначала ничего не чувствуешь несколько часов, а потом все начинает безумно болеть. Нельзя есть, а все лицо сводит и колит. Вот так и сейчас. Лучшего сравнения Дитрих придумать не смог.
Он сделал еще один глоток чая, стараясь не набрать в рот чаинок - они были особенно противной частью напитка - отставил чашку и откашлялся. сдавило глотку и грудную клетку, но это было в порядке вещей. Покосившись на брата, Дитрих накрыл пледом еще и его, обнимая. Вот теперь ему точно было тепло.
Они сидели, как два воробушка, нахохлившись, на своей маленькой жердочке, и грелись друг о друга.
- Я очень хочу, чтобы пришел дядя. Мне почему-то сейчас кажется, что во всем мире больше никого не осталось. Страшно.

0

18

Звук телевизора наполнил просторную кухню, немножко оттесняя то чувство пустоты, которое действовало на Дитера совершенно удручающе. Звуки... да, даже простые звуки как-то могут немного изменить обстановку...
Мальчик зажмурился, сильнее зарывшись носом в плечо брата, слыша, как тот небольшими глотками пьет чай. Его собственная чашка была отставлена на край стола. Заставить себя последовать собственному совету он не мог. Чуть позже, возможно, но не сейчас. Да и так холодно ему вряд ли было. Пусто, неуютно, страшно - да. Но он, напротив, ничего не чувствовал. Ни холода, ни жара.
- Знаешь, я тоже. Уже давно хочу. И он, конечно, придет. Куда же денется? Это же его дом, - Дитер медленно поднял голову и слегка улыбнулся брату. Хотелось как-то разрядить обстановку, что ему раньше всегда неплохо удавалось, но сейчас он не знал, как.
Как все это будет и что будет представлять их дальнейшая жизнь в доме дяди, в совершенно чужом городе, где они не были ни разу, ни один из них не имел понятия, и, возможно, от этого было еще более страшно. Дитер глянул через плечо брата, в огромное окно, занавешенное легкими шторами. Огоньки, дома, люди... город жил своей обычной жизнью, а они были совершенно отрезаны от всего, как из другого мира.
- Наверно, я все-таки тоже выпью эту гадость, - чуть усмехнувшись, сказал Дитер, взяв двумя пальцами тонкую чашку и придирчиво принюхавшись к незнакомому запаху, - Надо будет купить пакетики, как думаешь?
Он сделал несколько глотков и переключил рекламу по телевизору. Почему-то раньше ему всегда было легче заниматься своими привычными делами, вести себя, как обычно, когда было плохо, когда хотелось плакать и настойчивые неприятные мысли лезли в голову. Но сейчас было плохо, как никогда прежде, и потому этот метод вряд ли мог подействовать.

0

19

На дне чашки Дитриха осталась только лужица коричневатого напитка и чаинки. Он оставил ее и принялся рассматривать кухню каким-то пустым, невидящим взглядом. Обычно от его теплого взгляда люди улыбались, а сейчас бы кто угодно поежился, чувствуя, что лег в глазах мальчишки был и у него внутри. И наполнял он каждую его клеточку.
- Нужно будет. И нормальные человеческие чашки. Если мы здесь будем жить, то так, как нам хочется, - голос его заметно окреп. То ли от чая, то ли от того, что у него получалось немножко отвлечься от первопричины их скорого переезда. Ведь надо, надо было продолжать жить, надо было расправлять плечи и убеждать себя в том, что все будет хорошо. А главное - верить в это.
Дитрих осмотрел кухню, затем вспомнил комнату, в которой их поселил дядя. Там не хватало книжных полок - Дитрих любил читать, не хватало компьютера из-за которого они обязательно будут спорить, не хватало приставки и стопочки дисков с играми, не хватало плакатов на стенах и разбросанных по комнате вещей. Иногда мама вешала носки прямо на монитор перед тем, кто сидел на компьютером, чтобы у братьев проснулась совесть и они взялись за уборку.
Из дома Дитрих предпочел ничего не брать. Ну, почти ничего. Если не учитывать одежды, одного альбома для набросков и одной фотографии с родителями. Только мама и папа, без Дитера и Дитриха. Мальчик обязательно поставит ее на тумбочку в красивой рамке, когда сможет без истерики на них смотреть.
- А еще собаку. Давай попросим собаку, а?
Ему всегда ужасно хотелось, чтобы дома жил большой пес, но в небольшой квартире, где они жили, держать такого зверя было невозможно. Может теперь позволят?

0

20

Дитер осторожно проследил за взглядом брата и опустил глаза, видя его выражение лица и прекрасно чувствуя его. Стало как-то еще более не по себе. Он не мог вспомнить, когда видел брата таким, да и себя самого тоже... хотя себя он сейчас, к собственной радости, не видел. Допив чай, он придвинулся поближе и положил голову на его плечо, пальцами как-то отстраненно теребя воротник его рубашки.
- Надеюсь, что так... - собственно, своего дядю они знали только по тем не частым визитам, когда он приезжал во Франкфурт на пару дней, а то и вовсе на день. И какой будет жизнь с ним, вряд ли мальчики могли представить, ведь знали его только как гостя в их доме. Да, он привозил им красивые подарки, улыбался им, всегда спрашивал о чем-то... но это тогда, а теперь...
- Собаку? Давай... большую, да? Помнишь, как мы хотели, когда соседи овчарку завели? - он чуть улыбнулся, вспомнив далекие дни детства, когда они дружно изводили родителей просьбами о собаке, - Или как тогда, когда я притащил с улицы... - Дитер закусил губу. Вспоминать было больно, хоть и хотелось, хоть и тянуло как-то обратно, в воспоминания. Ведь не думать ни о чем невозможно, а думать о настоящем... было как-то жутковато.
- А ты ведь не захочешь снова повесить на стены те кошмарные плакаты? - чуть приподняв голову, Дитер улыбнулся, немного прищуренно глядя на брата.
Он никогда не любил чьи-то посторонние лица на стенах, которые приносил Дитрих и расклеивал в своей части комнаты, но сейчас почему-то не хватало даже их.
Попытавшись вспомнить, что же он по-быстрому запихнул в свою сумку, ничего стоящего он не вспомнил. Небольшую мягкую игрушку, подаренную мамой на день рождения в десять лет, какие-то блокноты, диски с играми, фотоаппарат... Брать из дома было практически нечего... только воспоминания.

__________________

оос. Спасибо за игру)) но иду спать) спокойной ночи)

0

21

- Большую. Давай вообще не будет просить ее покупать. А так же принесем щенка с улицы и поставим перед фактом, - Дитрих снова улыбнулся. Почему-то теперь это было делать нестрашно. И он даже почти не притворялся. Когда отстраняешься от гнетущих мыслей всеми доступными способами, даже дышать становится немножко легче. Вот и Дитрих, забивая голову всякими дурацкими мелочами, понемногу оттаивал.
В конце-концов, это даже хорошо, что они переехали. Останься они там, дома, можно было бы сойти с ума. От постоянного напоминания о прошлом, которое смотрело бы на них из каждого угла.
- Если ты имеешь что-то против Оптимуса, Люка и Арагорна, сможешь сказать им это в лицо, когда они снова появятся на стенах, - ответил на комментарий братца Дитрих. Подобной ерундой он был практически одержим, хотя и держал себя старательно в рамках приличия, чтобы не навлечь еще более язвительных замечаний в свой адрес.
А потом он снова замолчал, глядя на мелькающие в телевизоре картинки и слушая дыхание брата. Свое собственное у него сбивалось последние несколько часов, что он не спал. Из-за плача, наверное. Но он то и дело откашливался и делал глубокие вздохи, чтобы прогнать противное ощущение сдавленности в груди и горле. Он привык к тому, что после нагрузок или переживаний ему становится трудно дышать и даже не обращал на это внимание.
Дитрих склонил голову и коснулся волос брата губами. Запах его он знал наизусть и мог различить из сотни других. Наверное, если бы Дитер потерялся и пришлось искать его, Дитрих нашел бы его быстрее любой собаки с самым острым нюхом. Но сейчас от мальчика пахло дорогой: бензином, людьми, которые окружали их во время дороги, пылью...
- Надо в душ сходить. Горячий.

0

22

- Давай, - Дитер улыбнулся, слушая брата. Обычно тот не был склонен к подобным идеям, ведь "нарушителем спокойствия" всегда был он, - Надеюсь, нас не выставят вместе с этой собакой... ну а если собаку нет, то, может, хотя бы кошку? - он бросил взгляд на экран телевизора, где как раз рекламировали кошачий корм.
Да, он вспомнил, как они с братом всегда мечтали завести какую-нибудь зверушку. Но... маленькая квартира, папа не любит шума, мама боится собак...
Казалось, от этого разговора мерзостная гнетущая атмосфера как-то немного рассеивалась. Конечно, ненадолго, конечно, только видимость, но все же.
- Ты так говоришь об этом, как будто это совершенно точно, что они будут там висеть. А я, между прочим, очень против. Мне неуютно спать, когда на меня смотрят эти рожи. И что ты в них нашел? Они ничем не лучше тех, кто ходит по улицам, - Дитер пожал плечами. Он действительно не видел особой разницы между соседом герром Мюллером и каким-то там актером, имен которых никогда не запоминал. Даже подсознательно это было ниже его достоинства, признавать кого-то... тем более незнакомого, говорящего на другом языке... а тут раз - и это лицо на стене напротив.
На пару мгновений он прикрыл глаза, чувствуя, как брат склонился к нему, коснувшись его волос. Медленно подняв голову, мальчик чуть улыбнулся, видя, что сейчас лицо Дитриха не казалось таким потерянным и отстраненным.
- Да, ты прав... надо... а то целый день просидели, а все как будто только вошли, - согласился он, но так и остался сидеть рядом, прижимаясь. Было несколько лень что-то делать. Впрочем, лень всегда была одним из главных "достоинств" Дитера.

0

23

- Собаку. Никуда он не денется... - буркнул Дитрих в ответ. И ведь правда - если дядя сам решил приютить у себя близнецов, то пусть теперь и расплачивается за это. Ему придется научиться с ними жить и уживаться, терпеть их выходки, которые в скором времени снова начну донимать всех вокруг, и вообще - делать все то, что делали родители. Вплоть до походов в школу и разговоров с учителями.
Тему плакатов Дитрих предпочел не развивать. Как любой мальчик-подросток, он любил собирать всяческую атрибутику, которая так или иначе связана с тем, что он любил. Правда вот коллекция фигурок и комиксов он оставил дома. Может быть, потом он за ними вернется. Но во время сборов ему хотелось поскорее уйти из их дома, и он даже старался закрывать глаза, когда перед ними появлялось что-то, что вновь оставляло его в расстроенных донельзя чувствах.
- Пойдем.
Дитрих опустил ноги на пол и поднялся, снова взяв брата за руку. Интересно, когда он сможет его отпустить и не испытывать по этому поводу чувства безумного страха? Как будто когда между ними пропадает прямой телесный контакт, Дитриху отрубают часть его самого. Кисть, например, или ступню.
Телевизор он решил не выключать - пусть хоть какие-нибудь звуки будут в доме, пока не пришел дядя. Интересно, где они и как долго его не будет..? Дитрих начинал беспокоиться. Ему казалось, что если кого-то долго нет рядом, то он непременно погиб.
В коридоре они снова шли почти в полной темноте - только свет из кухни вырисовывал общие очертания коридора, но не более того. Все то время, пока Дитрих просидел в ванной, он так же сидел в полной темноте.
Когда они добрались до ванной, Дитрих снова не зажег большой свет, а только небольшие светильники у зеркала над раковиной. Брату он предпочел ничего не объяснять. Если спросит - то ответит, а если поймет сам, то так даже лучше. Скорее даже второе. Мальчикам редко когда приходилось объяснять что-то друг-другу.
Мальчик опустил глаза на их сцепленные ладошки и вздохнул - чтобы раздеться, нужно будет отпустить брата. И он медленно, нехотя разжал пальцы. Несколько секунд он простоял в ступоре, но потом понял, что мир не рухнул, и Дитер все еще стоит перед ним. Все было хорошо, насколько это было возможно.

0

24

- А вдруг... мы же не знаем, какой он на самом деле, дядя... - он чуть пожал плечами. Обычно он был полностью уверен во всяких затеях и в их успехе, но сейчас... наверно, он никогда не был так непохож на самого себя, как сейчас. Слишком сильное чувство вины заставляло его вести себя совершенно по-другому. Слишком сильное ощущение, что все произошло из-за его выходок, и сейчас ему было страшно вновь выкинуть хоть что-то.
Он поднялся вслед за братом, снова взяв его ладошку в свою и направившись за ним. Длинный темный коридор снова подействовал угнетающе. Надо было включить свет, но где тут выключатели, он не видел и не знал, а потому просто доверился брату, который вел его к ванной.
Войдя в помещение, по размеру сравнимое с их кухней дома, Дитер отметил, как брат нехотя включает свет, как боится отпустить его руку. Он незаметно вздохнул. Что-то становилось теперь более ясно. Он смотрел вокруг более трезвым взглядом и начинал отмечать последствия этой трагедии.
"Ты боишься отпускать... боишься любых вспышек... интересно, это будет теперь так всегда?.."
Когда Дитрих все же осмелился отпустить его ладонь, он мягко погладил брата по щеке и, небрежно скинув с себя рубашку с футболкой прямо на пол, тесно прижал к себе.
- Не бойся ничего... я с тобой... я никуда не денусь... - прошептал он и медленно отстранился, глядя в синие глаза Дитриха, такие же, как его собственные... только вот выражение в них всегда было разным.
Чуть улыбнувшись ему, он включил воду в ванной, снова отмечая, что здесь все какое-то не такое. Слишком новое, слишком простое в обращении и какое-то холодное. Проверив достаточно ли теплая вода, Дитер снял с себя все остальное и сел на край ванной.

+1

25

- Я знаю. Знаю, что никуда не денешься, но я все равно боюсь... - снова посеревшим голосом ответил Дитрих, когда брат отстранился.
Дитриху иногда снилось, что вокруг - полумрак, в котором очень сложно бежать и в котором ни одна лампочка не желает загораться. Они все мерцают только, не давая практически никакого свет. Дитер идет спереди, Дитрих крепко держит его за руку. Куда они идут, он не знает. Только дышать с каждым шагом становится все сложнее, а брат все ускоряет шаги и Дитрих не успевает за ним. В конечном итоге, их руки расцепляются, Дитер делает шаг вперед и исчезает в темноте. Дитрих бежит следом, но там уже никого нет. Там пусто и просто никого нет.
Он всегда просыпался в холодном поту после таких снов, но неизменно чувствовал, что брат рядом, спит под одним с ним одеялом, и успокаивался. Но все равно кошмаров страшнее Дитрих никогда не видел.
Последовав примеру брата, мальчик разделся, в отличии от Дитера сложив одежду на крышку унитаза, и сел рядом с ним на край ванной. Холодный кафель жег ему кожу, а вода казалась слишком горячей. Какие еще сюрпризы принесет ему собственное тело, напитанное воспоминаниями и ощущениями того дня? Чего еще он будет бояться, чего не будет выносить? Дитрих помнил, как дрожала влажная ладошка Дитера, которую он сжимал всю дорогу в Крефельд. Наверное, ему казалось, что автобус может взорваться точно так же, как и машина. По телевизору часто показывали, как взрывались упавшие с обрыва машины, как они вспыхивали, если стреляли по бензобаку. Дитрих ни за что бы не поверил, что это может случиться с ними. Ведь такое должно случаться только с кем-нибудь другим.
Дитрих опустился в ванную, усевшись на корточки рядом с краном. Ему снова было холодно, снова трясло. В горле снова стоял ком, но на сегодня он уже плакал достаточно долго. В конце-концов, он был братом, а не сестрой. Будь он девчонкой, он ревел бы куда больше и чаще.
"А помнишь дома у нас была пена с запахами фруктов и ягод?"
Ди покосился на край ванной. Здесь стояли бутылки неизвестных ему марок. Содержимое пахло взрослостью. "Экстрактами" и "травами".

Отредактировано Дитрих Гёте (2008-11-19 15:28:45)

0

26

- Я понимаю... просто знай, - Дитер снова чуть улыбнулся, наблюдая, как брат забрался ванну и сжался под краном с теплой водой. Сам он забрался следом, но не сжимаясь, а, напротив, ложась в ванну, опершись спиной о бортик и чуть запрокинув голову. Сейчас почему-то нахлынуло ощущение тупой пустоты. Не было ощущения самого себя, не было ничего.
Заметив взгляд брата, скользнувший по стоящим на краю ванной баночкам, он протянул руку и открыл одну из них. Запах был не сладким, приятным, но не таким, как в их старой ванне. Он отставил бутылочку и взялс я за следующую. В конце концов, нужно было знать, что здесь находится, ведь именно эту ванну они будут посещать еще долгое время. Накконец найдя что-то более-менее понравившееся, он продемонстрировал Дитриху.
- Вот это вроде ничего. Правда... я не знаю, что это... тебе помочь? - он слегка улыбнулся, посмотрев на брата и мягко погладив его волосы, - Холодно?
Он придвинулся ближе и, набрав в ладошку теплой воды, вылил на плечо мальчика.  Тот явно снова думал о чем-то... о чем-то из того, что с ними произошло, и видеть это выражение на его лице Дитеру было невыносимо больно. У него самого сейчас словно не осталось ни на что сил, даже на то, чтобы думать и вспоминать, и что-то говорил и делал он сейчас как на автопилоте.
"Интересно, а если дядя придет именно сейчас?.. А мы тут... лазим по его вещам вдвоем..." - смутная мысль промелькнула в его голове, но тут же исчезла, как будто не было.

0

27

Дитрих вздрогнул, когда по его плечу полилась вода. Он на минуту полностью отключился от мира, и для него было неожиданностью любое ощущение, привнесение которого он не контролировал. Мальчик поднял на брата глаза и кивнул.
- Холодно. Минуту назад было ужасно жарко и горячо.
Он взял из рук Дитера флакон и, открыв крышку, понюхал содержимое. Пахло то ли какой-то пряной травой, то ли цитрусовыми. И ни капли сахара.
- Пена для ванной, - констатировал Дитрих, осмотрев бутылек.
Не долго думая, он щедро бухнул ароматного геля прямо под бьющую струю воды. Через секунду запах наполнил ванную комнату, а пена начала расти вокруг струи. Дитрих слегка подвинулся, чтобы пене было куда разрастаться. Геля он не пожалел и, наверное, скоро все помещение будет заполнено пеной.
Набрав в ладони мыльной воды и пены и растянув губы в хитрую ухмылку, Дитрих быстрым и точным движением вылил это все брату на голову. Еще секунда - и на голове Дитера возвышалась пирамида из пены, которой становилось все больше и больше. Дитрих почти беззвучно рассмеялся.
Все детство они купались вместе, и пенные баталии были самым привычным и традиционным делом. Каждый вечер. Чтобы вернуть ванной комнате прежний вид, уходило немало времени. Пару лет назад это безобразие более-менее прекратилось, и вот сейчас Дитрих снова провоцировал брата на акт очень забавного и полезного для здоровья безобразия.
А кто будет убираться в ванной? Это уже не их проблемы. Задача близнецов - разнести здесь все, пока не станет уютно.

0

28

Дитер чуть нахмурился, слыша слова брата о том, как он себя чувствовал. Сам за собой он такого не наблюдал, поэтому состояние Дитриха его волновало. Весьма.
"Надеюсь, не заболел..." - как-то несколько отстраненно подумал он, наблюдая за тем, как брат изучает протянутый ему флакон. Запах был какой-то незнакомый, чужой, но все же хоть отдаленно напоминал что-то фруктовое.
Проследив за тем, как Дитрих вылил содержимое бутылочки в воду, он незаметно улыбнулся и коснулся кончиками пальцев расползающейся по ванне пены.
- Пену тоже надо будет купить, - отметил он и, заметив появившуюся на лице брата ухмылку, не успел увернуться, когда он вылил ему на голову воду с пеной, - Эй! Что ты делаешь?! - возмущенно воскликнул он и быстро замотал головой так, что пена разлетелась во все стороны.
Легкое напоминание о детстве, о доме, о том, что было раньше обычным делом и головной болью их матери. Отвернувшись на пару секунд, он резко обернулся, ладонью зачерпнув мыльную воду и обрызгав брата, однако так, чтобы не попасть в глаза.
Да... разгромить ванную в чужом доме это было в их репертуаре. Он вспомнил, как они гостили у друзей семьи и какое лицо было у хозяйки дома после того, как эти "замечательные детки" устроили разгром в ее аккуратной ванной.
Однако такого настроения, как бывало обычно, все же не было, и, зачерпнув еще одну ладошку, он опустил руку и как-то порывисто и резко прижался к Дитриху, крепко обняв за плечи и по привычке зажмурившись.

0

29

Дитрих зажмурился, закрыв лицо руками, когда во все стороны полетела пена. Так же он был готов к атаке братца - вода угодила аккурат ему на голову и потекла вниз, на лицо. Мальчик фыркнул, на мгновение открыл глаза, чтобы успеть заметить, как братец начинает новое нападение, и снова зажмурился.
Только вместо очередного всплеска, Дитрих почувствовал, как сначала на него накатила волна теплой воды, после чего к нему прижался брат.
Дитрих очень тяжело, медленно, прерывисто вздохнул. Так, словно ему сдавили горло. А так в общем-то и было - его душил то и дело подступающий к горлу комок. Только не хотелось расплакаться в этот раз. Хватит уже быть таким немощным и слабым.
Мальчик обнял брата за пояс, ласково и сильно.
- Все будет хорошо, все обязательно будет хорошо... через несколько часов взойдет солнце, и мы посмотрим, какое оно здесь... попробуем, какой тут воздух, найдем ближайшую булочную, я завтра же днем притащим сюда самого несчастного и грязного щенка, которого сможем найти... и устроим здесь погром, пока будем его мыть... хотя сперва, конечно, дадим его запачкать каждый уголок каждой комнаты... иначе это не по-нашему... мы пойдем в новую школу, найдем друзей, и все будет хорошо. Все будет хорошо.
Дитрих шептал дрожащими влажными губами на ухо брату какую-то чепуху. Он не слишком внимательно слушал, что говорил, но старался, чтобы его голос был как можно более ласковым, как можно более тихим и спокойным. Когда они подросли, мама чаще рассказывала им что-то перед сном, вот так же тихо, ласково, почти шепотом. Под ее голос было так легко и спокойно засыпать...
- Я люблю тебя, Дитер. Очень сильно люблю.

0

30

Дитер как мог тесно прижался к брату, зарывшись носом в его шею, почему-то все так же стараясь сдержать слезы. Раньше он часто мог себе это позволить, расплакаться в подушку... а сейчас почему-то нет. Почему-то он решил для себя, что "нельзя". Он кивнул на слова брата о том, что убдет завтра, что будет всего через несколько часов, но замер на слове "школа".
- Будет хорошо, Ди... обязательно. Только вот думать о том, что придется снова ходить в это кошмарнео учреждение у меня нет никаких сил,  - он чуть усмехнулся и прижася щекой к его плечу, - Может, не придется, а? - Дитер, как обычно был верен себе. Он с первого класса надеялся, что случится какое-нибудь чудо и это кошмарное для него место ему посещать не придется.  - Интересно, а в Крефельде много бездомных собак? У нас было не густо, может, поэтому мы только несколько раз притаскивали? - чуть улыбнувшись, он поднял голову и посмотрел в глаза Дитриха.
"Странно... ты всегда был так похож на маму... и голос у тебя сейчас чем-то ее напоминает..." - как-то смутно отметил мальчик про себя и снова обнял его. Уже не так крепко и порывисто, а мягко, чтобы не сделать больно, как-то бережно.
- И я тебя... тоже. Очень очень, - тихо отозвался он на слова брата и закрыл глаза, пару минут лежа так, обнявшись и не отрываясь от него.

0


Вы здесь » Тайное Братство » Старые отыгрыши » Дом Теодора Фридмана